четверг, 21 июля 2011 г.

Бурёнушка.

  Не в каком царстве, не в каком государстве был-жил царь с царицею, и была у них одна дочь, Марья-царевна. А как умерла царица, то царь взял другую жену, Ягишну. У Ягишны родилось две дочери: одна — Двоеглазая, а дру­гая — Троеглазая. Мачеха не залюбила Марьи-царевны, послала ее пасти коровушку-Буренушку и дала ей сухую краюшку хлебца.

Царевна пошла в чистое поле, в праву ножку буренуш­ке поклонилась — напилась-наелась, хорошо срядилась; за коровушкой-Буренушкой целый день ходит, как барыня. День прошел, она опять поклонилась ей в праву ножку, разрядилась, пришла домой и краюш­ку хлеба назад принесла, на стол положила. «Чем сука жива живет?» — думает Ягишна; на другой день дала Марье-царевне ту же самую краюшку и посылает с нею свою большую дочь. «Присмотри, чем Марья-царевна питается?»
Пришли в чистое поле; говорит Марья-царевна: «Дай, сестрица, я по­ищу у тебя в головке». Стала искать, а сама приговаривает: «Спи-спи, сестрица! Спи-спи, родима! Спи-спи, глазок! Спи-спи, другой!» Сестрица заснула, а Марья-царевна встала, подошла к коровушке-Буренушке, в пра­ву ножку поклонилась, напилась-наелась, хорошо срядилась и ходит весь день как барыня. Пришел вечер; Марья-царевна разрядилась и говорит: «Вставай, сестрица! Вставай, родима! Пойдем домой»,— «Охти мне! — взгоревалась сестрица,— Я весь день проспала, ничего не видела; теперь мати забранит меня!»

Пришли домой; спрашивает ее мати: «Что пила, что ела Марья-царев­на?» — «Я ничего не видела». Ягишна заругалась на нее; поутру встает, посылает  Троеглазку-дочерь: «Поди-ка, — говорит, — погляди, что она, сука, ест и пьет?» Пришли девицы в чистое поле Буренушку пасти; гово­рит Марья-царевна: «Сестрица! Дай я тебе в головушке поищу»,— «По­ищи, сестрица, поищи, родима!» Марья-царевна стала искать да пригова­ривать: «Спи-спи, сестрица! Спи-спи, родима! Спи-спи, глазок! Спи-спи, другой!» А про третий глазок позабыла; третий глазок глядит да глядит, что робит Марья-царевна. Она подбежала к Буренушке, в праву ножку поклонилась, напилась-наелась, хорошо срядилась; стало солнышко садить­ся — она опять поклонилась Буренушке, разрядилась и ну будить Троегла­зку: «Вставай, сестрица! Вставай, родима! Пойдем домой».

Пришла Марья-царевна домой, сухую краюшку на стол положила. Ста­ла мати спрашивать у своей дочери: «Что она пьет и ест?» Троеглазка  все и рассказала. Ягишна приказывает: «Режь, старик, коровушку-Буре­нушку». Старик зарезал; Марья-царевна просит: «Дай, батюшка родимый, хоть гузённую кишочку мне». Бросил старик ей гузённую кишочку; она взяла, посадила ее к верее — вырос ракитов куст, на нем красуются сладкие ягодки, на нем сидят разные пташечки да поют песни царские и крестьянские.

Прослышал Иван-царевич про Марью-царевну, пришел к ее мачехе, положил блюдо на стол: «Которая девица нарвет мне полно блюдо ягодок, ту за себя замуж возьму». Ягишна послала свою большую дочерь ягод брать; птички ее и близко не подпускают, того и смотри — глаза выклю­ют; послала другую дочерь, и   той не дали. Выпустила, наконец, Марью-царевну; Марья-царевна взяла блюдо и пошла ягодок брать; она берет, а мелкие пташечки вдвое да втрое на блюдо кладут; пришла, поставила на стол и царевичу поклон отдала. Тут веселым пирком да за свадебку; взял Иван-царевич за себя Марью-царевну, и стали себе жить-поживать, добра наживать.

Долго ли, коротко ли жили, родила Марья-царевна сына. Захотелось ей отца навестить; поехала с мужем к отцу в гости. Мачеха обворотила ее гусынею, а свою большую дочь срядила Ивану-царевичу в жены. Во­ротился Иван-царевич домой. Старичок-пестун встает поутру ранехонько, умывается белехонько, взял младенца на руки и пошел в чистое поле к кусточку. Летят гуси, летят серые. «Гуси вы мои, гуси серые! Где вы младёного1 матерь видали?» — «В другом стаде». Летит другое стадо. «Гуси вы мои, гуси серые! Где вы младёного матерь видали?» Младё­ного 1 матерь на землю скочила, кожух сдернула, другой сдернула, взяла младенца на руки, стала грудью кормить, сама плачет: «Сегодня по­кормлю, завтра покормлю, а послезавтра улечу за темные леса, за высо­кие горы!»

Старичок пошел домой; паренек спит до утра без разбуду, а подменен­ная жена бранится, что старичок в чистое поле ходит, всего сына замо­рил! Поутру старичок опять встает ранехонько, умывается белехонько, идет с ребенком в чистое поле; и Иван-царевич встал, пошел невидимо за ста­ричком и забрался в куст. Летят гуси, летят серые. Старичок окликивает: «Гуси вы мои, гуси серые! Где младёного1  матку видали?» — «В другом стаде». Летит другое стадо: «Гуси вы мои, гуси серые! Где вы младёного1  матерь видали?» Младёного1  матерь на землю скочила, кожу сдернула, другую сдернула, бросила на куст и стала младёного грудью кормить, стала прощаться с ним: «Завтра улечу за темные леса, за высокие горы!»
Отдала младенца старику. «Что, — говорит, — смородом2 пахнет?» Хо­тела было надевать кожи, хватилась — нет ничего: Иван-царевич спалил. Захватил он Марью-царевну, она обвернулась скакухой3, потом ящерицей и всякой гадиной, а после всего веретёшечком4. Иван-царевич переломил веретёшко надвое, пятку назад бросил, носок перед себя — стала перед ним молодая молодица. Пошли они вместе домой. А дочь Ягишны кри­чит-ревет: «Разорительница идет! Погубительница идет». Иван-царевич собрал князей и бояр, спрашивает: «С которой женой позволите жить?» Они сказали: «С первой».— «Ну, господа, которая жена скорее на ворота скочит, с той и жить стану». Дочь Ягишны сейчас на ворота взлезла, а Марья-царевна только чапается5, а вверх не лезет. Тут Иван - царевич взял свое ружье и застрелил подмененную жену, а с Марьей-ца­ревной стал по-старому жить-поживать, добра наживать.

1  Младенца. 
2  Смрадом.   
3  Лягушкой.
4  Веретеном.
5  Цепляется.

      Бурёнушка // Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т.  —  М. : Наука, 1984—1985. — (Лит. памятники).  Т. 1. — 1984. — С.  122 - 124.  




Комментариев нет:

Отправить комментарий